Эльвина и Эдвин

А.А. Шаховской в комедии “Урок кокеткам, или Липецкие воды” пародийно изображает поэта Фиалкина, который черпает вдохновение для своих произведения из историй про мертвецов. Никого не напоминает?

Да, это В.А. Жуковский. Мы, конечно, с бOльшим уважением относимся к балладному сюжету о мертвых женихах. Поэтому хотим вам рассказать еще об одном, с которым вы, мы готовы поспорить, вряд ли познакомитесь в школе.  

“Эльвина и Эдвин” — свободное переложение баллады английского поэт Д. Маллета «Edwin and Emma» («Эдвин и Эмма»). 

Идейно и тематически “Эльвин и Эдвина” относится к балладам посвященным любви, которой препятствуют силы извне. В данном случае, это запрет отца, который не позволил своему наследнику связать свою жизнь с простой небогатой девушкой — Эльвиной, что привело к трагическому исходу: не выдержав разлуки, умирает Эдвин, а за ним уходит из жизни Эльвина. 

Но здесь же возникает и другой важный балладный сюжет в мире Жуковского — это приезд мертвого жениха за невестой. На первый взгляд,  в данном произведении эта тема не так широко раскрыта, как в других известных балладах Жуковского (“Ленора”, “Людмила”, “Светлана”). Мы узнаем о приезде мертвого жениха только из слов Эльвины: “Благослови… зовут… иду к Эдвину…”, однако сюжет баллады не так прост. Давайте разберемся!

 Баллада начинается  с идиллического пейзажа, который напрямую ассоциируется с образом Эльвины. Во-первых, это место, в котором находится ее дом  — родная хижина.  Жуковский даже  использует рифму Эльвины — долины дважды, что тоже подчеркивает ассоциацию. Эльвина после смерти Эдвина идет домой,  пейзаж долины уже оказывается иным, он связан с внутренним состоянием героини. 

“Вдали провыл уныло тяжкий звон; / Как смерти голос, по долине / Промчавшись, стихнул он”. Девушка возвращается  домой к матери и умирает в родной долине. 

Следующий за ним ночной пейзаж тоже имеет большое значение. Для Жуковского мотивы ночи и сна тесно связаны. Используя мотив сна, Жуковский делает акцент на несовместимости мечты и реальности. Любовь и счастье Эльвины и Эдвина невозможно — “Восторг любви — всё было только сон”. 

Образ тумана был важен для Жуковского. (… в 1831 г., толкуя с Мельгуновым о Саксонской Швейцарии, Жуковский сказал, что именно там ему стало понятно, почему в горах так много сказок о духах и волшебствах. Нигде туманы так не живописны, как в горах, нигде в них нет столько фантазии, как там; они творят сказки; писатели только переводят их на язык) 1. Он вводит туман в балладу, чтобы размыть границы реального и инфернального, а также чтобы углубить пейзаж и сделать его более таинственным. 

Появление образа большой дороги может быть связано с мотивом судьбы и рока.  Образы месяца, луны и полуночи являются маркерами перехода из реального пространства в инфернальное. 

Перейдем к самому инфернальному пространству баллады: гробы, кладбище и саван — типичные романтические символы. Их появление увеличивает драматизм происходящего и намекает читателю о возможной гибели героев. Сова, появляющаяся на оградной стене тоже не случайна. Во-первых, сова во многих культурах воспринималась как вестница смерти. А в русской-народной традиции существует образ “совушки-вдовушки” («Совушка-вдовушка на суку сидела, совушка-вдовушка за реку глядела»)2. Можно предположить, что Жуковский был знаком с этим образом, поскольку занимался сбором фольклорных материалов. Сова появляется уже после смерти Эдвина, тогда Эльвина становится условной вдовой. 

Звук церковного колокола может быть символом важного поворота судьбы, символом потустороннего вмешательства. 

Наконец, после смерти Эдвин появляется в виде тени, Эльвине кажется, что её возлюбленный стонет и её душа замирает от страха. Тем не менее, она не столько боится инфернальных проявлений возвращения возлюбленного, сколько жизни без него. Она говорит матери: 

“Прости, все кончилось! (сказала) —
Мой ангел улетел!”

Здесь интересна подчеркнутая религиозность которая не свойственна оригинальной балладе (Эдвин сравнивается с Ангелом, Эльвина просит у матери благословения перед тем, как умереть).

Рассмотрим подробней топос смерти Эльвины. Девушка возвращается домой, чтобы умереть. Действие происходит в  родной хижине: Эльвина “вбежала к матери”. Возможно, в балладе актуализируется мотив прощания с матерью. Но мы предполагаем, что Эльвина умирает не рядом с возлюбленным или не на самом кладбище — пространстве смерти, потому что, как было отмечено исследователями: “смерть для Эльвины – это преддверие встречи с возлюбленным, с которым она была насильственно разлучена… В балладах этого типа смерть не воспринимается персонажами как антижизнь; смерть для них – иная жизнь, более радостная”3.

Поэтому Эльвина умирает в родном доме, который не ассоциируются со смертью, для нее это не есть смерть настоящая.

Что объединяет Эльвину с Людмилой и Светланой? 

Можно заметить весьма интересные сходства в описании пейзажа“Людмилы” и некоторые переклички с балладой “Светлана”. 

В “Людмиле” и в “Эльвине и Эдвине” совпадают описания мрачного леса: действие происходит в полночь (“Полночный час” / ”Полночная сова”) при свете луны (“Месяц величавой”, “Месяц поднебесный” / “…являя месяц роги”). Ещё одним общим образом в балладах оказывается сова (“Совы пустынной крики” / “Полночная сова”). Описание ветра в балладах способствует усилению драматического эффекта: (“Потряслись дубов вершины; /Вот повеял от долины /Перелетный ветерок” / “От севера подъемлясь, ветер хладный / Качал, свистя во мраке, дерева”). Как в “Людмиле”, так и в “Эльвине и Эдвине” звучит колокол: (“Слышишь? Колокол гудит.” / “В дали провыл уныло тяжкий звон”). Наконец, упоминания гробов, савана и образ смерти в целом объединяют баллады: (“Свежим дерном покровенный; / Саван, крест, и шесть досток” / “Уже готов покров могильный, / И гроб уже открыт”).

В первой публикации “Эльвины и Эдвина” “хижена” была названа “хижинкой”. Именно этот образ перекликается с балладой “Светлана”: 

Виден мирный уголок,
Хижинка под снегом. 

Ах! Светлана, что с тобой? 
В чью зашла обитель?
Страшен хижины пустой
Безответный житель. 

Место смерти Эльвины — родная хижина, это напрямую пересекается с следующими строчками из “Людмилы” — “Дом твой — гроб, жених — мертвец.”  Это полностью описывает происходящее в конце баллады. Дом Эльвины — хижина, смиренный покоя уголок, оказывается местом смерти — гробом для девушки.  В “Светлане” звучит этот же мотив. Та самая хижинка во сне Светланы оказывается таким же местом предрекающим смерть: “В избушке гроб; накрыт”. Только, как мы знаем, Светлану ожидает счастливый финал. 

Малоизвестная баллада “Эльвина и Эдвин” вмещает в себя колоссальное количество балладных особенностей, а также встраивается в контекст баллад о приезде мертвого жениха в образной системе координат Жуковского и других поэтов-романтиков.

Авторы текста: Полина Борисова, Дарья Басманова
Иллюстрации: Ольга Вдовина, Анна Кашина

Примечания

  1. Янушкевич А. С. и др. » Горная философия» в пространстве русского романтизма (ВА Жуковский-МЮ Лермонтов-ФИ Тютчев). – 2007.
  2. Мосиенко Е. О. Совы в русской поэзии //Литературоведческий журнал. – 2016. – №. 39.
  3. Серман И. З. К вопросу о смысловом единстве баллад ВА Жуковского // Сборник статей к 70-летию проф. Ю.М. Лотмана. Тарту – 1992. – С. 163.

Оставьте комментарий