Сегодня мы погрузимся в шумеро-аккадскую мифологию и выясним связь эпоса о Гильгамеше (это одно из самых известных эпических произведений в мире; о нем можно почитать в недавно вышедшей на Лестнице статье!), сказанием Энума Элиш и библейской традицией. Однако сперва имеет смысл прояснить: что такое Энума Элиш и на каком библейском тексте мы остановимся?
Энума Элиш
Вавилонское эпическое сказание, описывающее сотворение мира и человека, а также возвышение бога Мардука и его борьбу с Тиамат. Поэма написана на аккадском языке и в значительной степени перерабатывает шумерские мифы о сотворении мира и человека. По одной из версий, Энума Элиш служила оправданием возвышению культа бога Мардука, популяризованного царём Хаммурапи. Название «Энума Элиш» – это буквально прочтение первых слов поэмы (на аккадском), которые переводятся как «Когда вверху».
Энума Элиш была значимым элементом культа Мардука. В ходе празднования Акиту (наступления нового года, приходившегося по современному календарю на весенние месяцы) жрецы прославляли бога чтением Энума Элиш в качестве гимна.
Книга Бытия
Первая книга Торы (пятикнижия, приписываемого пророку Моисею), Ветхого Завета и всей Библии. В ней содержится история о сотворении Богом мира и человека (знаменитый Шестоднев!), а также древнейшая история человечества и происхождение еврейского народа.
В иудейской традиции книга называется по первым словам текста (bərēʾšîṯ в современном произношении Бе-решит, что переводится как «В начале»). Знакомое нам название «Книга Бытия» (и его аналоги в других языках) появилось и получило распространение благодаря переводам оригинального текста на древнегреческий и латынь.
Такая тенденция называния – одна из особенностей развития литературы Ближнего Востока; ввиду отсутствия заглавий у принадлежащих ей текстов для их обозначения используются начальные слова или присвоенные впоследствии названия. (Эпос о Гильгамеше также не носил названия «эпоса» и назывался по первым словам: «О все видавшем»).
Начать можно… с начала. А точнее – с сотворения мира!
Первый стих
Книга Бытия начинается стихом о сотворении Богом земли и неба. Как древние переводы Библии, так и более современные труды обычно трактуют этот стих как завершенное утвердительное предложение. Например, перевод Российского Библейского Общества звучит так: «В начале сотворил Бог небо и землю». Однако лингвистический анализ показывает, что оригинальный текст допускает и иное прочтение. Так, первый стих по одной из трактовок может быть только придаточным времени; тогда начало Книги Бытия может звучать как:
В начале творения Богом неба и земли, [когда] земля была пуста и пустынна, и тьма была над пучиной, и Дух Божий веял над водами, [тогда] сказал Бог: «Да будет свет!»
Оформленные таким образом зачины встречаются и в других книгах Библии, обозначая тему повествования и фон, на котором будет развиваться действие дальше.
Но структурные параллели построения начала можно отметить и в других текстах литературы древнего Ближнего Востока, находящихся за пределами библейской традиции – и здесь самым очевидным примером будет Энума Элиш:
Когда вверху не названо небо,
А суша внизу была безымянна
Дж. Тиссо. Фрагмент картины «Творение». 1896–1902.
(Не)сопротивление хаоса силам космоса
Земля была пуста и пустынна, тьма была над пучиной, и дух Божий веял над водами.
И сказал Бог:
— Да будет свет.
И появился свет
Этот космогонический миф особенно интересен тем, что при творении Космоса (создании миропорядка) Божественной силе не противостоит то, что наполняет мир до акта творения. Это не совсем характерно для мифа о творении мира: обычно установление порядка требует упорядочивания существовавшего до него Хаоса, победы над ним (пример в хорошо знакомой всем древнегреческой мифологии – борьба богов с титанами, олицетворяющими силы хаоса).
Примечательно то, какие слова выбирает автор при характеристике мира до творения. То, что в переводе РБО звучит как «пучина», в оригинале звучит как Тэхом (др.-евр. תְּהוֹם təhôm). Оно происходит от семитского корня, обозначавшего неперсонифицированные морские воды. Некоторыми исследователями проводится параллель между библейской «Тэхом» (в некоторых переводах «бездной») и месопотамской хтонической сущностью Тиамат, олицетворявшей соленые воды. Даже при отсутствии прямой лингвистической связи семантическая близость Тэхом и Тиамат очевидна. Только в случае библейского мифа о творении Тэхом не имеет никакой субъектности, она пассивна и не представляет никакой угрозы устанавливаемому миропорядку.
Можно, однако, предположить, что в момент начала повествования подразумевается, что она уже побеждена Богом – в псалмах 76 и 103 говорится об укрощении Богом моря, победе над ним.
Тиамат же оказывается гораздо более деятельной противницей шумерско-аккадских богов: она порождает ужасных чудовищ, чтобы уничтожить младшее их поколение и тем самым отомстить за смерть своего супруга Апсу. После впечатляющего своими физиологическими подробностями сражения Мардук одерживает победу над Тиамат, разделив ее надвое, и из частей ее тела творит мир.
Идея разделения вод прослеживается и в первой истории о творении мира:
И сказал Бог:
— Пусть средь воды будет свод, разделяющий воду надвое.
И стало так. Бог создал свод, и отделил воды под сводом от вод над сводом, и дал своду имя «небо»
Так, мы можем предполагать, что мотив противостояния верховного божества и некоторой морской хтонической сущности – это один из общих мифологических мотивов древнего Ближнего Востока.
Ханс Мемлинг. «Бог Отец с поющими и музицирующими ангелами» («Христос с поющими и музицирующими ангелами»). Ок. 1483–1494.
Политеизм в Библии?
Важнейшим и сильнейшим богом среди большого месопотамского пантеона выступает новорожденный бог Мардук, тогда как прочие боги, называемые Аннунаками, скорее выступают фоном или побудителями к действию. Подобное выделение Мардука в качестве правителя над прочими богами и присвоение ему в тексте эпоса роли демиурга некоторыми исследователями объясняется попыткой рационализировать происходящее в этот момент выдвижение Мардука на первый план среди богов.
При чем же тут Книга Бытия? Дело в том, что Элохим (др-евр. אֱלֹהִים, латиница – ʾĔlōhīm) – одно из имён Бога в Библии – буквально переводится как боги. Это же слово реализует свою множественную форму напрямую при обозначении богов в пантеонах других религий (например, Исх. 20:3: «Пусть у тебя не будет никаких богов, кроме меня») – что отсекает вероятность того, что это неправильно понимаемая автором странная застывшая форма.
Невозможно усомниться в том, что под Элохим подразумевается единый монотеистический Бог: слово постоянно соотносится с глаголами единственного числа (как в том же первом стихе Книги Бытия).
Какие могут быть объяснения этому?
Христианская трактовка такова: множественное число просто обозначает Отца, Сына и Святого Духа, а их (три)единство подчеркнуто формой единственного числа глагола. Однако, хоть книги Библии с трудом поддаются датировке, христианский взгляд – это позднейшее прочтение.
Использование множественного числа может объясняться использованием автором формы pluralis majestatis («множественное от величия»). Носителям русского языка знаком концепт множественного уважительного Вы (используемого для имплицитного проявления уважения к собеседнику или официального обращения). Pluralis majestatis же подразумевает использование говорящим в своем отношении местоимение Мы, как указание на собственный высокий статус («Мы, Николай Вторый…»). Можно привести пример из первой главы Книги Бытия: «И сказал Бог: «Создадим человека — Наш образ и Наше подобие…»».
Современному ивриту (который построен, извините за каламбур, по образу и подобию древнееврейского) не характерна подобная речевая форма, и в Библии она используется лишь в отношении Бога (что можно объяснить привязкой pluralis majestatis к божественной сущности).
Форма Элохим могла быть связана с памятью о предшествовавшем монотеизму пантеоне богов.
В пользу этого предположения говорят встречающиеся в других книгах указания на «Сынов Божьих». Одна из трактовок этого загадочного словосочетания такова: форма «сын такого-то» в древнееврейском часто указывает не на родство, а на принадлежность называемого так к какой-либо социальной или родовой категории; по этой логике, «сынами Божьими» могли быть иные боги.
Но даже если мы предполагаем наличие у библейского автора рудиментарных представлений о некотором пантеоне, окружающем бога, это еще не говорит о политеизме. Учитывая, что «сыны Божьи» как бы находятся у Бога в подчинении, а небесная иерархия по описанию напоминает царский двор, здесь наблюдается какая-то переходная стадия от многобожия к монотеизму. Это характеризуется термином монолатрия (система религиозных верований, подразумевающая веру во многих богов, но прямое почитание только одного из них).
Б. Анисфельд. Адам и Ева. Конец XIX – начало XX века.
Антропогония
Творение человека из земли (а еще конкретнее – из глины) – чрезвычайно распространенный мотив, который встречается в мифологиях народов из самых разных частей мира (тут можно вспомнить древнегреческий миф о Прометее, слепившем людей из глины; в удмуртской мифологии люди по разным версиям были вытесаны из камня (великаны-алангасары) или вылеплены из красной глины). Сравним эпизоды трёх произведений:
| Книга Бытия | Энума Эйлиш | Эпос о Гильгамеше |
|---|---|---|
|
И создал Господь Бог человека из пыли земной‚ вдохнул в его ноздри дыхание жизни, и человек ожил. |
Кровь соберу я, скреплю костями, Создам существо, назову человеком. Воистину я сотворю человеков. <…> Объявили вину его, кровь излили. Людей сотворил он на этой крови |
Аруру, услышав эти речи, Подобье Ану создала в своем сердце Умыла Аруру руки, Отщипнула глины, бросила на землю, Слепила Энкиду, создала героя. |
Антропогонический миф в Книге Бытия и Энума Элиш объединяет и идея сообщения человеку части божественной сущности. Библейский Бог «вдыхает» жизнь в человека и впоследствии говорит об этом, как о своем дыхании (Быт. 6:3: «Мое дыхание в человеке — не навсегда. Он всего лишь плоть»); в Энума Элиш Мардук использует кровь Кингу (одного из богов или первородных чудовищ под стать Тиамат) для творения.
В Эпосе о Гильгамеше непосредственно антропогонический миф отсутствует, однако по просьбе жителей Урука боги создают дикаря Энкиду, по силе равного Гильгамешу (чтобы последний занял себя сражениями с равным себе вместо того, чтобы терроризировать ни в чем не повинных местных жителей). Присутствует там и мотив близости сотворённого к творцам (вероятно, как раз за счет обладания частью божественной сущности): Энкиду «красив, <…> богу подобен».
| Книга Бытия (перевод РБО) | Эпос о Гильгамеше (перевод Дьяконова) |
|---|---|
|
Господь Бог создал из земли всевозможных зверей и птиц и привел к человеку, чтобы посмотреть, как тот назовет их. Так животные получили от человека свои имена. <…> Оба‚ и мужчина и женщина‚ были наги, но не стыдились. |
Ни людей, ни мира не ведал, Одеждой одет он, словно Сумукан. Вместе с газелями ест он травы, Вместе со зверьми к водопою теснится, Вместе с тварями сердце радует водою. |
|
— Не умрете, — сказал змей. — Просто Бог знает, что когда вы съедите их, то прозреете и сами станете как боги — познавшими добро и зло!
Женщина увидела, что плоды этого дерева хороши, приятны взору и сулят знание. Она сорвала плод и съела. И мужу она дала плод — муж ел вместе с ней. Они прозрели, увидели свою наготу и сделали себе набедренные повязки из листьев смоковницы. |
Когда же насытился лаской, К зверью своему обратил лицо он. Увидав Энкиду, убежали газели, Степное зверье избегало его тела. Вскочил Энкиду,– ослабели мышцы, Остановились ноги,– и ушли его звери. Смирился Энкиду,– ему, как прежде, не бегать! Но стал он умней, разуменьем глубже. |
Человек сразу после своего творения осмысляется отличным. В аккадской мифологии это реализуется через представление о первочеловеке-дикаре; библейский первочеловек наивен, он не осознает своей наготы, не различает добра и зла, подобно ребенку.
Изменения, происходящие с Адамом и Евой после вкушения плодов с Древа Познания, некоторые исследователи связывают с началом сексуального познания себя человеком. В качестве аргументов к этой версии можно привести следующие факты: змеи в различных мифологиях часто связывается с фаллической символикой, плодородием и плодовитостью, люди осознают свою наготу и начинают стесняться ее, и идея деторождения появляется как результат вкушения плода.
Мы ни в коем случае не можем настаивать на исключительной правильности такого прочтения грехопадения человека, однако оно удивительным образом рифмуется с историей Энкиду. Эпос всячески подчеркивает инаковость героя, его невстраиваемость в «цивилизованное» общество: он и шерстью покрыт, и волосы носит как женщина, и людей не знает, а вместо них водится только со своими газелями (и прочим зверьем). Лишь после того, как Энкиду «познал женщину», в нем происходит изменение, нарушающее его связь с миром природы и одновременно делающее его разумнее (то есть ближе к человеку, чем к животному). Параллель текстов очевидна: первочеловек выходит из своего чистого, по-детски наивного состояния при помощи некоторого сексуального опыта.
И. Е. Репин. Фрагмент картины «Искушение». 1891.
Параллель обнаруживается и в образе змея в текстах. Во второй части Эпоса бессмертный человек Утнапишти рассказывает Гильгамешу о чудесном цветке, дарующем бессмертие (такая вот параллель Древу Жизни в Эдеме!). Когда же герой с трудом добывает его, тот оказывается съеден змеёй. Так Гильгамеш трудным путем познает смертность человеческой природы (чем-то он очень похож на Геракла, не находите?).
Библейский змей действует не так прямо, как его родственница из Эпоса. Он подговаривает Еву съесть запретный плод и дать попробовать его Адаму, убеждая людей, что они не умрут, вкусив его. Похитив бессмертие первых людей, он не присваивает его себе – но, проклиная змея за склонение людей к греху, Бог не обрекает его на смертность, как людей:
| Быт 1:14-1:15 | Быт 1:16-1:19 |
|---|---|
|
И Господь Бог сказал змею: — Ты проклят за то, что сделал: изгой средь зверей и скота, ты будешь ползать на брюхе и пылью питаться всю жизнь. Тебя и женщину Я сделаю врагами, и дети ваши — враги друг другу: сын ее голову тебе разбивает, а ты жалишь его в пяту. |
Женщине Господь Бог сказал: — Мучительной Я сделаю беременность твою, в муках будешь рожать детей. Мужа своего ты будешь вожделеть: муж будет господином твоим. А человеку Господь Бог сказал: — Послушав женщину, ты съел плод‚ который Я запретил тебе есть! Ныне проклята из-за тебя земля: в муках будешь ее плоды добывать. Колючие кусты она тебе произрастит, полевою травою питаться будешь и в поте лица добывать свой хлеб. И вернешься ты в землю, из которой был взят, потому что ты пыль и вновь станешь пылью. |
То есть змея проклята на смерть от рук детей Евы (людей, человечества), как если бы она не могла быть подвержена смерти по другим причинам. Возможно, это отражение представления о бессмертии существ, способных сбрасывать кожу.
Итак, мы рассмотрели сходство мотивов Библии и шумерско-аккадской мифологии и убедились: рассмотрение священных текстов в контексте культур, где они были созданы, не только не затеняет их качества, но и подчёркивает их самобытность и уникальность, углубляя наше понимание особенностей трактовки образов и мотивов.
- Книга Бытия. Ветхий Завет / под. ред. А. Э. Графова ; перевод, вступительная статья, комментарии М. Г. Селезнева ; перевод, вступ. статья, комментарии, оформление РБО. – М. : Издательство РГГУ, 1999. – 122 с. – Текст : непосредственный. – ISBN 5-7281-0149-6
- Мифы народов мира: энциклопедия / под ред. С. А. Токарева. – Текст : электронный. – М., 2008. – 1147 с. – URL: http://ia800407.us.archive.org/28/items/Myths_of_the_Peoples_of_the_World_Encyclopedia_Electronic_publication_Tokarev_and_others_2008/tokarev_s_a_gl_red_mify_narodov_mira_enciklopediya.pdf (дата обращения: 13.02.2026).
- Селезнев, М. Г. Структура рассказа о творении мира в первой главе книги Бытия / М. Г. Селезнев, А. А. Луппова, Л. В. Шуляков. – Текст : непосредственный // ВЕСТНИК РФФИ. Гуманитарные и общественные науки. – 2025. – № 2. – С. 134-143.
- Эпос о Гильгамеше («О все видавшем») / отв. ред. В. В. Струве, перевод И. М. Дьяконова. – СПб : Издательство «Наука», 2006. – 218 с. – Текст : непосредственный. – ISBN 5-02-027018-0
- Я открою тебе сокровенное слово: Литература Вавилонии и Ассирии / сост. В. К. Афанасьева, И. М. Дьяконов; предисл. В. К. Афанасьевой; комментарии В. К. Афанасьевой, И. М. Дьяконова, И. С. Клочкова, В. А. Якобсона. – М.: Художественная литература, 1981. – 351 с.
- Whatham, A. E. The Yahweh-Tehom Myth / A. E. Whatham. – Text : actual // The Biblical World. – 1910. – Vol. 36, № 5. – pp. 329-333.
Текст: Арина Морозова
Редактура: Стася Варнина
Веб-вёрстка: Анна Лисина, Андрей Авилов
Иллюстрация: Екатерина Годяева, картина на иллюстрации: «Сотворение мира и изгнание из рая», Джовани ди Паоло. 1445 г.